Актёр Иван Кокорин

Он начинал свою карьеру в «Брате» Алексея Балабанова, исполнив эпизодическую, но запоминающуюся роль изготовителя фальшивых паспортов. Потом было незабываемое трио – Кокорин, Яценко, Смольянинов в культовой картине „Шик“ Худойназарова. И вскоре Иван Кокорин стал любимцем не только режиссеров-корифеев – Козакова, Бондарчука, Лебедева, Бадоева, но и многомиллионной российской публики. Он – главный герой сериалов и кассовых полных метров, элитных короткометражных фильмов и детских сказок. Сегодня 40-летний актёр делится некоторыми секретами своей профессии.

– Все режиссёры по-разному работают с актёрами. Федор Бондарчук даёт очень много свободы, советуется, спрашивает, как, например, в «9-ой роте», где я предложил ему спасти главного героя Воробья, он ко мне прислушался. У Худойназарова было по-другому, он говорил после каждого дубля, нужно повторять ещё и ещё. Я просил: объясните, что я не так делаю. А оказывается, он искал атмосферу на съёмочной площадке. Так, например, сцену на пристани мы переснимали восемь раз. И я всякий раз выкладывался по полной. А он взял только девятый дубль. И только потому, что наконец увидел в нём чаек. Они влетели в кадр, и тот стал нужным ему кино. Михаил Козаков как режиссёр, напротив, не ищет, а точно знает, чего хочет, с самого начала. Он очень точен. В „Свадьбе Кречинского“ он говорил мне, на какой ступеньке какой ногой я должен стоять. И точно так же он инструктировал операторов и художников…
– Как вы реагируете на особенности режиссёрского стиля работы?
– Поначалу я очень много спорил с режиссёрами, говорил, что мне не нравится, а потом понял, что это глупо. Ну, напиши свой сценарий и снимай! Иногда мысль режиссёра становится понятной уже после того, как сыграл. И ещё часто вспоминаю слова Федора Бондарчука: «Не надо ничего разжевывать. Зритель не дурак, он сам додумает». В моей практике (слава богу, не у меня лично) были случаи, когда режиссёр дрался с артистом. Ничего хорошего из этого не выходит. Картина страдает. Намного лучше и той и другой стороне пойти на компромисс. А актёру просто нужно энергетически подготовиться к работе. Иногда мешает быт в экспедиции. Но от этого нужно отключиться, это не должно мешать профессии, работе. Нужно четко разделять работу и не работу.
– Вы находились в ловушке своего амплуа?
– Наверное, да, как и каждый актёр. Но если раньше ассистенты по работе с актёрами ходили на просмотры в театры, изучали биографию актёра, то сейчас все делается очень поверхностно, по информации в интернете. И, как следствие, актёра поверхностно используют в кино. После «9 роты» мне год не предлагали ни одной роли, думая, что я стал известным и наверняка уже снова где-то снимаюсь. А потом ко мне приклеился облик Чугуна и предлагали только такие роли, как герой Бондарчука. А ведь я мог много другого. По-моему, для хорошей продуктивной работы режиссеру просто нужно любить конкретного актёра, и тогда он раскроется. Для меня самые любимые роли – это роли, в которых приходилось помучиться.
– Вам помогает или мешает популярность?
– В работе на съёмочной площадке, наверное, помогает. Ко мне теплее относятся, если знают по предыдущим работам. Почему режиссер любит работать с одним и тем же актёром? Потому что они уже притёрлись. У них меньше времени теряется из-за непонимания, конфликтов.
– Какова разница между театральным и киноактёром?
– Лучше скажу, что такое синтетический актёр, который может и то и другое. И именно потому, что умеет вовремя переключать высокую энергетику, необходимую для работы с полным залом, на нулевую для работы с камерой в кино. В кино всё театральное будет переигрыванием, слишком громким, нарочитым. Например, при крупном плане уже одно поднятие брови даёт новую эмоцию, другое эмоциональное состояние. Здесь всё должно быть минимизировано, спущено на тормозах, потому что в крупном плане считываются любые микродвижения лица.
– И последние два вопроса, как вы относитесь к поклонникам и что посоветуете людям, мечтающим стать актёрами?
– Я всегда даю автографы и фотографируюсь, потому что вижу, сколько радости это приносит людям. Я выбрал публичную профессию, автографы и внимание публики в ней естественны. И я понимаю, что все мы – и актеры и поклонники – обычные люди, просто магия экрана делает нас, актёров, какими-то инопланетянами. А что касается стремления стать актером – всё зависит от желания. Насколько оно искренне и сильно? Я поступил с первого раза в школу-студию МХАТ, потому что ОЧЕНЬ хотел. Потом, когда был кризис кино, все мало снимались, я перелазил через забор Мосфильма, не имея пропуска. Потому что так хотел сниматься. И желание побеждало любые преграды…
Дарья Бережницкая

Написать комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

ПОЗВОНИТЕ МНЕ
+
Жду звонка!