История семьи герцога Евгения Вюртембергского

Свадебное путешествие продолжается. Герцогиня Вера и её супруг едут к его родителям в Шлезию, в Карлсруэ (не перепутайте с Баденским Карлсруэ).  История семьи герцога заслуживает особого внимания, поэтому поговорим о событиях, происходивших за три четветри века до свадьбы Веры и Евгения.

Супруг Веры  (1846-1877) был назван Евгением в честь своего деда, герцога Евгения Вюртембергского (1788-1857) – того самого, который  13-летним мальчиком был неожиданно доставлен в Петербург по повелению русского императора Павла I, сына Екатерины Великой.  А еще 8-летнему племяннику своей супруги царь присвоил звание русского  генерала, как будто предугадав его будущее мужество. Этим Павел  хотел показать  своё расположение родственникам супруги,  урожденной Вюртембергской принцессы Софии Доротеи (в России Марии Федоровны). Обстоятельства могли сложиться так, что  юный племянник  Марии Федоровны Евгений волею Павла I  стал бы супругом его любимой дочери Екатерины Павловны и наследником русского престола вместо Александра I.  Об этом мы узнаём из  мемуаров Евгения и из воспоминаний других современников, хотя официальных  документов не было найдено.

С детства Евгений обладал беспощадным чувством юмора, даже о себе писал,  огорчённо глядя в зеркало, что он  «толстопузый и круглый, как шар…» и, кроме того, на лице остались шрамы после оспы.  Но, взрослея, он вытянулся. Не удивительно, что и внешность Павла I 13-летний подросток описывает тоже весьма нелицеприятно. Но беседа с императором интересна и увлекательна.

В Санкт-Петербург Евгений прибыл  5-го февраля 1801 года, т.е. всего за месяц до убийства Павла I и не ведая, что его появление обострило и без того напряженную ситуацию при дворе и, возможно, это убийство ускорило…

На следующий день он получил аудиенцию у императора. Евгений пишет:

 

«Он стоял оживленно передо мной-худощавый, среднего роста, с необычайно уродливыми чертами лица желто-землистого цвета; маленькими глазками,  очень длинной верхней и выпяченной нижней губой и почти вдавленным коротким калмыцким носом. Император улыбнулся, высоко поднял меня обеими руками, сам усадил меня на стул, говоря при этом: «Присаживайтесь, милостивый государь! Как Вам спалось эту ночь у Нас и что Вам снилось?»  Я отвечал: «Ничего, Ваше Величество! Я слишком устал, чтобы видеть сны!» Император воспринял мои слова благосклонно. «Вам понравится у Нас!»сказал Павел, оглядывая меня с ног до головы. «Сколько Вам лет?»«Тринадцать, Ваше Величество!» «Бывали ли Вы в свете? Я имею в виду, путешествовали ли Вы, бывали ли среди людей …Тут я перебил его и пояснил, что еще очень мало бывал среди чужих, что почти не покидал родины, «но», добавил я, «люди везде одинаковы, и здесь внешне ненамного отличаются от наших.» «Я рад, что Вы у Нас себя уже чувствуете почти как дома, а чего Вы еще не знаете, тому быстро научитесь.»отвечал император, сердечно улыбаясь. «О, Боже!»воскликнул я,Жизнь слишком коротка, чтобы научиться всему, чему нужно и хотелось бы!»  «Браво!»похвалил император, спрыгнул со стула и, уходя, поцеловал мне ручку:  «Милостивый государь, я рад нашему знакомству! Погодите! Я доложу о Вас императрице».  Император засмеялся и покинул комнату со словами: «Этот маленький  проказник штурмом взял моё сердце!»

 

С озабоченным лицом и, слегка грозя пальцем, повернулась императрица к удивленному племяннику и пояснила ему: «И все же, маленький  всезнайка! Сынок, здесь нужно взвешивать свои слова тщательнее, чем в Карлсруэ; и вообще,  ребенку молчать приличествует более, чем слишком много рассуждать. Прими это к сведению и к сердцу, если ты желаешь себе здесь удачи.» Еще раз предупредила его императрица,  приложив ему руку ко рту: «Ты хороший, невинный ребенок, которого однако нужно заботливо остерегать, чтобы он не попал в огонь.» При этом она обняла племянника  и прижала к сердцу, как будто хотела защитить от опасности, о существовании которой он не мог даже подозревать.

  1. Зенгер, по Manfred Freiherr von Ow.

 

Familiengeschichte von Eugen Herzog von Württemberg

Die Hochzeitsreise wurde fortgesetzt. Herzogin Wera und ihr Gemahl fahren zu seinen Eltern nach Schlesien, in Carlsruhe (nicht verwächseln Sie mit Karlsruhe in Baden). Die Geschichte der Familie bedarf besonderer Aufmerksamkeit, deswegen weichen wir ab und reden über Ereignissen, die drei viertel eines Jahrhunderts vor der Hochzeit von Wera und Eugen stattgefunden haben.

Der Gemahl von Wera  (1846-1877) wurde zur Ehre seines Großvaters Eugen Prinz von Württemberg (1788-1877) genannt, der als 13-jähriger Junge plötzlich  nach Sankt-Petersburg geholt wurde. Es war Befehl des russischen Kaisers Paul I., des Sohnes von Katharina der Großen. Aber noch dem 8-jährigen Neffen seiner Gemahlin  verlieh Paul I.  den Rang eines russischen Generals, der seinen Mut in der Zukunft vorhersah.  Die Zuneigung von Paul I. schloß  Verwandte seiner Gemahlin, der geborenen Sophie Dorothee von Württemberg, (in Russland Maria Feodorowna, ein. Es könnte so geschehen, dass der junge Neffe der Maria Feodorowna nach Willkür von Paul zum Ehemann seiner Lieblingstochter Ekaterina Pawlowna und Thronfolger anstatt Alexander I. werden sollte. Das erkennen wir aus den Memoiren von Eugen und aus den Erinnerungen anderer Zeitgenossen, obwohl offizielle Dokumente nicht gefunden wurden. Der junge Eugen besaß ein gnadenloses Humorgefühl, und sogar über sich selbst schrieb er ärgerlich, dass er «dickbäuchig und rund, wie eine Kugel» war, und außerdem im Gesicht Narben von einer Blatternerkrankung trug. Erst in der Pubertät wurde er schlanker.

Gar nicht erstaunlich, dass er auch das Aussehen von Paul auch sehr ungünstig  beschreibt. Doch ist ein Gespräch mit ihm  intressant und spannend. In Sankt-Petersburg traf Eugen am 5. Februar 1801 abends ein (also nur einen Monat vor dem Mord Pauls; und er hatte keine Ahnung, dass sein Erscheinen die akute Situation beim russischen Hof noch verschärfen und wahrscheinlich den Mord beschleunigten würde.)

Am nächsten Tag wurde Eugen zur Audienz beim Kaiser zugelassen. Eugen schreibt:

 «Er stand leibhaftig vor mir und präsentierte somit eine hagere Gestalt von mittlerer Größe, ungemein häßliche Gesichtszüge auf gelblich erdfarbenem Teint, dabei kleine Augen, überaus lange Ober- und vorstehende Unterlippe und eine fast eingedrückte kurze Kalmückennase…  Der Kaiser lächelte, hob mich mit beiden Händen in die Höhe, drückte mich selbst auf einen Stuhl nieder und sagte dabei: «Setzen Sie sich, mein gnädiger Herr! Wie schliefen Sie die Nacht bei Uns und was träumten Sie?» Ich antwortete: «Nichts, Ew. Majestät! Ich war viel zu müde zum Träumen!» Der Kaiser aufnahm meine Antwort gnädig. «Es wird Ihnen bei Uns gefallen»,-sagte nun Paul, mich von oben bis unten betrachtend. «Wie alt sind Sie?»- «Dreizehn Jahr, Ew. Majestät!»- «Kamen in die Welt? Ich frage, ob Sie auf Reisen waren, viel unter Leute kamen, und ob…»  Hier viel ich ihm ins Wort und erklärte, daß ich noch wenig Fremde gesehen, meinen Wohnort fast gar nicht verlassen habe; «doch», fügte ich hinzu, «die Menschen sind sich ja überall gleich, sehen auch hier nicht viel anders aus als bei uns!»-«Es freut mich Sie schon so einheimisch bei Uns zu finden; und was Sie noch nicht wissen, werden Sie bald lernen»-erwiderte der Kaiser, herzlich lachend. «Ach Gott», rief ich aus, das Leben ist viel zu kurz um alles lernen zu können, was man lernen sollte und wollte!»- «Bravo!» versetzte der Kaiser, sprang vom Stuhle auf und sagte im Weggehen, indem er mir ein Kußhändchen zuwarf: «Mein gnädiger Herr, ich freue mich Ihrer Bekanntschaft! Warten Sie! Ich werde Sie bei der Kaiserin anmelden!» Der Kaiser lachte und verließ mit den Worten: «Dieser kleine Schlingel hat mein Herz im Sturm erobert!» das Zimmer.

Mit besorgter Mine und leicht mit dem Finger drohend wandte sich die Kaiserin an den erstaunten Neffen und gab ihm zu verstehen:  «Und doch, ein kleiner Naseweis! Mein Söhnchen, hier wollen die Worte mеhr gewogen sein, als in Carlsruhe; überhaupt ziemt Schweigen dem Kinde besser als zuviel Reden. Dies beherzige, wenn Du hier Dein Glück machen willst.» Nochmals warnte ihn die Kaiserin, indem sie ihm die Hand auf den Mund legte: «Du bist ein gutes. schuldloses Kind, das man aber besorglich hüten muß, damit es nicht ans Feuer gerate.» Dabei nahm sie ihn in die Arme und preßte ihn ans Herz, wie wenn sie ihn vor einer Gefahr schützen wollte, von deren Exsistenz er wahrlich keine Ahnung haben konnte.

  1. Senger nach Manfred Freiherr von Ow. Korrektur F.J.Müller

 

 

просмотров: 51

Написать комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *